|

Я захлопнул дверь и подошел к плите. Садись, - сказал отец и показал на табуретку. Оба мы сели. Не надоело тебе еще баклуши бить, Василь? - Немного надоело, - ответил я тихо. Я тоже думаю, что надоело. Ходишь болтаешься как неприкаянный. От безделья легко всякие глупости в голову лезут. Ложки, например... - Но я не виноват, тато. Занятия на рабфаке еще не скоро. Что мне делать, скажи? Все хлопцы тоже ничего не делают... - Я не знаю, что хлопцы твои делают, но думаю, что, пока там суд да дело, не вредно было бы тебе поработать немного. Я в ожидании смотрел на отца. Ссора с теткой, видно, его мало расстроила, - спокойный, молчаливый, он сидел на табуретке, глядел на меня и посмеивался. Ну так что же, Василь? - А я не знаю... - Опять "не знаю"? - Ну, ты говори, а я... - Ну хорошо, я скажу. Отец поднялся и зашагал по комнате. Помолчав немного, он подошел ко мне вплотную и сказал: - Видишь, Василь, у нашей совпартшколы есть совхоз.